По страницам героического прошлого
Nov. 7th, 2012 12:02 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ssgenНа самом деле я терпеть не могу подбирать что-то специально к знаменательным датам, так что это случайно так совпало, что как раз сегодня довелось прочитать сей увлекательный текст про то, как в Челябинске отмечали первую годовщину Октября. Можно, конечно, по-разному относиться - с одной стороны это, конечно, в какой-то степени пропагандистский продукт, но с другой - несомненно откровенные и живые воспоминания участников событий, старых большевиков, которые на момент выхода книги (1958 год) были ещё живы.
Я только небольшой фрагмент приведу из воспоминаний А.Н.Зыкова, члена партии с августа 1917 года.
Приближалась годовщина Октябрьской социалистической революции. Городской подпольный комитет вынес решение собрать расширенное совещание с представителями предприятий города, где уже к тому времени были организованы и работали подпольные ячейки. 26 октября такое совещание состоялось на конспиративной квартире у сапожника Джазговского И. К., члена партии с 1917 г. Его квартира находилась на углу Казарменной и Степной улиц, в доме торговца Паклина, ныне угол ул. Сталина и Коммуны. На этом совещании присутствовали: от железнодорожных мастерских я, от паровозного депо - т. Зайковский В. М.; от завода «Столль» - Агалаков А., ныне живет в Москве - пенсионер, от Копей, кажется, Царегородцев. Были представители и от других предприятий города, всего 10-12 человек.
На этом совещании было вынесено решение, предложенное Григорьевым и Соней Кривой, - ознаменовать годовщину Октябрьской социалистической революции, 7 ноября, однодневной забастовкой на всех предприятиях города. Некоторые товарищи выдвигали предложение ознаменовать этот день вооруженным восстанием. Но такое предложение было отвергнуто, так как в это время еще была слаба связь с воинскими частями, и у рабочих было мало оружия.
Раскрепили ответственных за организацию и подготовку рабочих к забастовке по всем предприятиям. Я и т. Зайковский должны были провести подготовку на железнодорожном узле, Агалаков - на заводе «Столль», на Копях, насколько мне помнится, - Царегородцев - рабочий Копей.
Обстановка была тяжелой: дикая травля коммунистов, террор и непрекращающиеся аресты; к тому же контрразведка белых, как спрут, распустила свои щупальцы, насадив провокаторов по всем цехам. Поэтому нам приходилось быть очень осторожными. Мы, вернувшись с этого подпольного совещания, чувствовали большую ответственность за претворение в жизнь намеченных решений, чтобы поднять рабочих на забастовку. У нас еще свежо было в памяти то, как провалилась забастовка в дни мятежа белочехов. Однако безграничная вера в торжество победы над контрреволюцией вселяла в нас силу, и мы с т. Зайковским вынесенное решение подпольного комитета о праздновании 1-й годовщины Октября донесли до всех товарищей, работавших в цеховых ячейках. Они, в свою очередь, провели беседы среди рабочих через организованные десятки на тему: «О значении Великой Октябрьской социалистической революции, сбившей оковы капитализма и поставившей у власти рабочих и крестьян в лице Советского правительства».
4 ноября 1918 года т. Рослову было предложено подготовить место, где бы можно было собрать актив цехов железнодорожных мастерских. Таким местом был подготовлен ремонтируемый классный вагон. На совещание пришли заранее приглашенные товарищи от всех цехов: от паровозного депо - Ветошев Константин, Зайковский - слесарь, Курач - котельщик; кузнецы - Абрамов Савелий, Рупасов Георгий; от столярной и деревообделочной - Захаров Александр, Рослов Яков, Завьялов Иван, от вагонных мастерских - Черных Александр, Башкиров Яков, Черепанов Павел, работавший тогда в профессиональном союзе железнодорожников, Вишняков Николай - обойщик, Мешин Герман - жестянщик и другие. Всего присутствовало до 20 человек. На этом совещании было одобрено решение городского подпольного комитета о праздновании 1-й годовщины Октябрьской социалистической революции. Решили забастовку начать утром 7 ноября. После гудка, оповещавшего начало работы, наметили провести летучие митинги в цехах и после этого разойтись по домам.
Наступило 7 ноября. Рабочие, как обычно, пришли на работу. После гудка по цехам начались краткие митинги об Октябрьском празднике и дан сигнал расходиться по домам. Подготовленные цеховыми ячейками рабочие только этого и ждали: не приступая к работе, они дружно вышли из цехов, сняли марки и разошлись по домам. По дороге раздавались шутки, у всех рабочих было приподнятое праздничное настроение.
У многих в карманах были листовки, розданные накануне праздника по цехам, специально выпущенные городским подпольным комитетом, посвященные 1-й годовщине Октября, призывавшие рабочих в знак солидарности с рабочими Советской России провести в этот день политическую забастовку. Эти листовки были принесены по моему поручению плотником Зыковым Иваном и распространены по цеховым ячейкам. Видя это, администрация решила гудком созвать рабочих на работу, но напрасны были потуги белогвардейских правителей. Вывешанный по всему городу грозный приказ начальника гарнизона о том, что кто не явится на работу, будет предан военно-полевому суду, рабочих не запугал. На работу в этот день никто не вышел.
8 ноября начались повальные допросы рабочих созданной специальной комиссией. Пытались разыскать зачинщиков забастовки. В результате не было допущено к работе 39 человек. Они были арестованы и высланы в Уфу для суда и расправы. В их числе оказалась часть активных организаторов забастовки: товарищи Завьялов Иван Тихонович, Захаров Александр Дмитриевич, Ветошев Константин, Черных Александр Григорьевич, Емелин, Горев и Курач.
В день отправки арестованных пришло провожать к вагонам 600-700 рабочих и близких. Эти проводы вылились в демонстрацию солидарности с арестованными, раздавались голоса: «Мы, оставшиеся, будем продолжать борьбу за торжество Советской власти и отомстим всем врагам». Власти белых, очевидно, растерялись, видя грозное возмущение рабочих, не приняли никаких мер к разгону этой стихийной демонстрации.
После забастовки поредевшие ряды нашей организации пополнились новыми товарищами. С новой энергией развертывалась работа по укреплению организованных десятков. Шла подготовка к новым боям. При подведении итогов забастовки в городском подпольном комитете были отмечены слабые стороны организации забастовки на предприятиях города, показавшие недостаточную организованность рабочих и слабо поставленную политическую работу, в результате чего не на всех предприятиях города состоялась забастовка. Особое внимание было уделено работе среди воинских частей по их разложению и организации в них большевистских групп (ячеек). На эту работу с группой товарищей была выделена т. Костяновская Рита.
У Сони Кривой были сосредоточены все связи с городами - Омском, Екатеринбургом и другими. Из этих городов часто приезжали ответственные партийные работники, которые делали для нашего партийного актива лекции и доклады о международном положении, о задачах партийного подполья, о решениях 1-й и 2-й Томской партконференций. Эти собрания организовывала Соня Кривая. На них присутствовали не только члены подпольного горкома, но и коммунисты из партийных ячеек предприятий города. Эти собрания созывались каждый раз на разных конспиративных квартирах. Одно из собраний было в районе бывш. Ключевской улицы в квартире Неверова.
Для отправки приезжавших товарищей из других городов нужны были документы. Вот для этой цели цеховые ячейки на железнодорожном узле и собирали у рабочих старые паспорта и другие документы, а также служебные бланки, которыми нас снабжал конторщик из службы тяги, член партии т. Махалин. Все эти документы я не раз передавал для использования Соне Кривой.
Мне вспоминается один случай, характеризующий высокий уровень партийной дисциплины, которая существовала в нашей подпольной партийной организации.
Командированный в январе 1919 г. Центральным Комитетом партии для руководства Челябинской организацией т. Лобков 3. И., между прочим, привез с собой большую сумму денежных средств. И только после этого наша парторганизация не стала нуждаться в средствах. А до этого нужда в них была большая. Безденежье буквально тормозило работу. Надо было содержать нескольких товарищей, освобожденных от работы (Григорьев, Иванов и др.). Надо было оказывать помощь арестованным и их семьям, помогать бежавшим из тюрьмы и т.д. Чтобы как-то выйти из этого затруднения, партийный комитет решил в качестве исключения провести экспроприацию. Решено было напасть на белогвардейское казначейство и изъять в нем максимально возможную сумму денег. Этот вопрос был решен в сентябре 1918 года на заседании подпольного горкома. В решении этого вопроса приняли участие 5 человек - С. Кривая, Гершберг, Григорьев, Рогозинский и я. Экспроприацию поручено было провести Большакову. Экспроприация была вскоре осуществлена, она прошла успешно, но к этому вопросу подпольный горком вынужден был вернуться еще раз. Дело в том, что организатор экспроприации Большаков оказался неустойчивым человеком. После успешно проведенной экспроприации он запил и пьянствовал продолжительное время, несмотря на категорические и неоднократные предупреждения. Было ясно, что этот человек утаил часть средств от экспроприации у себя и на них пьянствовал. Но дело заключалось не только в деньгах, а главным образом в том, что он, будучи в невменяемом состоянии, мог выдать белой охранке подпольную организацию, а знал он многое. В интересах сохранения нашего подполья нужно было срочно обсудить вопрос о нем. Вторично собравшийся подпольный горком (присутствовало 7 человек) был вынужден вынести в то суровое время единственно возможное решение - уничтожить преступника. Выполнение этого решения было поручено активному члену партии товарищу Комеляку, который вскоре и привел в исполнение решение партийного комитета.
Скачать:
http://cs6239.userapi.com/u113632148/docs/6d55a72a6577/Stranitsy_geroicheskogo_proshlogo.pdf
Я только небольшой фрагмент приведу из воспоминаний А.Н.Зыкова, члена партии с августа 1917 года.
Приближалась годовщина Октябрьской социалистической революции. Городской подпольный комитет вынес решение собрать расширенное совещание с представителями предприятий города, где уже к тому времени были организованы и работали подпольные ячейки. 26 октября такое совещание состоялось на конспиративной квартире у сапожника Джазговского И. К., члена партии с 1917 г. Его квартира находилась на углу Казарменной и Степной улиц, в доме торговца Паклина, ныне угол ул. Сталина и Коммуны. На этом совещании присутствовали: от железнодорожных мастерских я, от паровозного депо - т. Зайковский В. М.; от завода «Столль» - Агалаков А., ныне живет в Москве - пенсионер, от Копей, кажется, Царегородцев. Были представители и от других предприятий города, всего 10-12 человек.
На этом совещании было вынесено решение, предложенное Григорьевым и Соней Кривой, - ознаменовать годовщину Октябрьской социалистической революции, 7 ноября, однодневной забастовкой на всех предприятиях города. Некоторые товарищи выдвигали предложение ознаменовать этот день вооруженным восстанием. Но такое предложение было отвергнуто, так как в это время еще была слаба связь с воинскими частями, и у рабочих было мало оружия.
Раскрепили ответственных за организацию и подготовку рабочих к забастовке по всем предприятиям. Я и т. Зайковский должны были провести подготовку на железнодорожном узле, Агалаков - на заводе «Столль», на Копях, насколько мне помнится, - Царегородцев - рабочий Копей.
Обстановка была тяжелой: дикая травля коммунистов, террор и непрекращающиеся аресты; к тому же контрразведка белых, как спрут, распустила свои щупальцы, насадив провокаторов по всем цехам. Поэтому нам приходилось быть очень осторожными. Мы, вернувшись с этого подпольного совещания, чувствовали большую ответственность за претворение в жизнь намеченных решений, чтобы поднять рабочих на забастовку. У нас еще свежо было в памяти то, как провалилась забастовка в дни мятежа белочехов. Однако безграничная вера в торжество победы над контрреволюцией вселяла в нас силу, и мы с т. Зайковским вынесенное решение подпольного комитета о праздновании 1-й годовщины Октября донесли до всех товарищей, работавших в цеховых ячейках. Они, в свою очередь, провели беседы среди рабочих через организованные десятки на тему: «О значении Великой Октябрьской социалистической революции, сбившей оковы капитализма и поставившей у власти рабочих и крестьян в лице Советского правительства».
4 ноября 1918 года т. Рослову было предложено подготовить место, где бы можно было собрать актив цехов железнодорожных мастерских. Таким местом был подготовлен ремонтируемый классный вагон. На совещание пришли заранее приглашенные товарищи от всех цехов: от паровозного депо - Ветошев Константин, Зайковский - слесарь, Курач - котельщик; кузнецы - Абрамов Савелий, Рупасов Георгий; от столярной и деревообделочной - Захаров Александр, Рослов Яков, Завьялов Иван, от вагонных мастерских - Черных Александр, Башкиров Яков, Черепанов Павел, работавший тогда в профессиональном союзе железнодорожников, Вишняков Николай - обойщик, Мешин Герман - жестянщик и другие. Всего присутствовало до 20 человек. На этом совещании было одобрено решение городского подпольного комитета о праздновании 1-й годовщины Октябрьской социалистической революции. Решили забастовку начать утром 7 ноября. После гудка, оповещавшего начало работы, наметили провести летучие митинги в цехах и после этого разойтись по домам.
Наступило 7 ноября. Рабочие, как обычно, пришли на работу. После гудка по цехам начались краткие митинги об Октябрьском празднике и дан сигнал расходиться по домам. Подготовленные цеховыми ячейками рабочие только этого и ждали: не приступая к работе, они дружно вышли из цехов, сняли марки и разошлись по домам. По дороге раздавались шутки, у всех рабочих было приподнятое праздничное настроение.
У многих в карманах были листовки, розданные накануне праздника по цехам, специально выпущенные городским подпольным комитетом, посвященные 1-й годовщине Октября, призывавшие рабочих в знак солидарности с рабочими Советской России провести в этот день политическую забастовку. Эти листовки были принесены по моему поручению плотником Зыковым Иваном и распространены по цеховым ячейкам. Видя это, администрация решила гудком созвать рабочих на работу, но напрасны были потуги белогвардейских правителей. Вывешанный по всему городу грозный приказ начальника гарнизона о том, что кто не явится на работу, будет предан военно-полевому суду, рабочих не запугал. На работу в этот день никто не вышел.
8 ноября начались повальные допросы рабочих созданной специальной комиссией. Пытались разыскать зачинщиков забастовки. В результате не было допущено к работе 39 человек. Они были арестованы и высланы в Уфу для суда и расправы. В их числе оказалась часть активных организаторов забастовки: товарищи Завьялов Иван Тихонович, Захаров Александр Дмитриевич, Ветошев Константин, Черных Александр Григорьевич, Емелин, Горев и Курач.
В день отправки арестованных пришло провожать к вагонам 600-700 рабочих и близких. Эти проводы вылились в демонстрацию солидарности с арестованными, раздавались голоса: «Мы, оставшиеся, будем продолжать борьбу за торжество Советской власти и отомстим всем врагам». Власти белых, очевидно, растерялись, видя грозное возмущение рабочих, не приняли никаких мер к разгону этой стихийной демонстрации.
После забастовки поредевшие ряды нашей организации пополнились новыми товарищами. С новой энергией развертывалась работа по укреплению организованных десятков. Шла подготовка к новым боям. При подведении итогов забастовки в городском подпольном комитете были отмечены слабые стороны организации забастовки на предприятиях города, показавшие недостаточную организованность рабочих и слабо поставленную политическую работу, в результате чего не на всех предприятиях города состоялась забастовка. Особое внимание было уделено работе среди воинских частей по их разложению и организации в них большевистских групп (ячеек). На эту работу с группой товарищей была выделена т. Костяновская Рита.
У Сони Кривой были сосредоточены все связи с городами - Омском, Екатеринбургом и другими. Из этих городов часто приезжали ответственные партийные работники, которые делали для нашего партийного актива лекции и доклады о международном положении, о задачах партийного подполья, о решениях 1-й и 2-й Томской партконференций. Эти собрания организовывала Соня Кривая. На них присутствовали не только члены подпольного горкома, но и коммунисты из партийных ячеек предприятий города. Эти собрания созывались каждый раз на разных конспиративных квартирах. Одно из собраний было в районе бывш. Ключевской улицы в квартире Неверова.
Для отправки приезжавших товарищей из других городов нужны были документы. Вот для этой цели цеховые ячейки на железнодорожном узле и собирали у рабочих старые паспорта и другие документы, а также служебные бланки, которыми нас снабжал конторщик из службы тяги, член партии т. Махалин. Все эти документы я не раз передавал для использования Соне Кривой.
Мне вспоминается один случай, характеризующий высокий уровень партийной дисциплины, которая существовала в нашей подпольной партийной организации.
Командированный в январе 1919 г. Центральным Комитетом партии для руководства Челябинской организацией т. Лобков 3. И., между прочим, привез с собой большую сумму денежных средств. И только после этого наша парторганизация не стала нуждаться в средствах. А до этого нужда в них была большая. Безденежье буквально тормозило работу. Надо было содержать нескольких товарищей, освобожденных от работы (Григорьев, Иванов и др.). Надо было оказывать помощь арестованным и их семьям, помогать бежавшим из тюрьмы и т.д. Чтобы как-то выйти из этого затруднения, партийный комитет решил в качестве исключения провести экспроприацию. Решено было напасть на белогвардейское казначейство и изъять в нем максимально возможную сумму денег. Этот вопрос был решен в сентябре 1918 года на заседании подпольного горкома. В решении этого вопроса приняли участие 5 человек - С. Кривая, Гершберг, Григорьев, Рогозинский и я. Экспроприацию поручено было провести Большакову. Экспроприация была вскоре осуществлена, она прошла успешно, но к этому вопросу подпольный горком вынужден был вернуться еще раз. Дело в том, что организатор экспроприации Большаков оказался неустойчивым человеком. После успешно проведенной экспроприации он запил и пьянствовал продолжительное время, несмотря на категорические и неоднократные предупреждения. Было ясно, что этот человек утаил часть средств от экспроприации у себя и на них пьянствовал. Но дело заключалось не только в деньгах, а главным образом в том, что он, будучи в невменяемом состоянии, мог выдать белой охранке подпольную организацию, а знал он многое. В интересах сохранения нашего подполья нужно было срочно обсудить вопрос о нем. Вторично собравшийся подпольный горком (присутствовало 7 человек) был вынужден вынести в то суровое время единственно возможное решение - уничтожить преступника. Выполнение этого решения было поручено активному члену партии товарищу Комеляку, который вскоре и привел в исполнение решение партийного комитета.
Скачать:
http://cs6239.userapi.com/u113632148/docs/6d55a72a6577/Stranitsy_geroicheskogo_proshlogo.pdf
